Когда ты ну очень стеснительный ⁠ ⁠

Есть у меня однокурсник, Саня, познакомились при поступлении. Не то, чтобы тесно общаемся, просто здороваемся, перекидываемся парой слов.

В этом году мы с ним пошли на военную кафедру, и сегодня во время переклички я узнал, что его зовут Игорь.

И он три года скрывал это.ТРИ ГОДА, Карл!!

И если бы только от меня, для остальных это тоже стало новостью.

Он либо шпион, либо стесняшка.

22.8K поста 22.8K подписчиков

Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего

1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.

2. Вы можете описать рассказанную вам историю, но текст должны писать сами. Тег "мое" обязателен.3. Комментарии не по теме будут скрываться из сообщества, комментарии с неконструктивной критикой будут скрыты, а их авторы добавлены в игнор-лист.

4. Сообщество - не место для выражения ваших политических взглядов.

Я так с девушкой знакомился, спросил как ее зовут. Она грит "Или Катя, или Юля". Я подумал что она забыла свое имя, а оказалось, что ей свое имя просто не нравится.

По паспорту я Георгий, но короткая форма имени - Егор. Так было раньше принято до 30х годов двадцатого века, у имени Георгий было много кратких форм: Егор, Жора, Юра и т.д. Поэтом Юра стал Юрием, Егор Егором, ну а меня назвали по старой традиции. Обычно, когда люди узнают, что мое полное имя Георгий, то начинается спор, что такого быть не может, приходится объяснять. Обычно люди после этого говорят нечто вроде "Ааа, ясно" и все, разговор закрыт.

Но это обычно не распространилось на мою группу. Они решили, что, раз меня по старой традиции называют, то хуль бы все имена из этого списка по старой традиции не использовать? В тот день я получил два новых имени. Под конец первого курса у меня уже было 8 имен: Георгий, Егор, Жора, Юра, Гоша, Игорь, Никита (блять, Игорь и Никита?? Сам не знаю почему так, но оно так) и Хуяроста. Привык реагировать на все.

Есть у меня друг Кузя. И 99% знакомых зовут его Кузей. Слегка редкое имя в наши дни - Кузьма. И только четверть знает, что он на самом деле Леша Кузнецов.

Я вообще думала, что за Илью выхожу замуж, а оказалось, что за Ивана. Только в день подачи заявления узнала точно. С горшка знакомы.

всё хуйня. у меня у другана тесть. все зовут его Лёня. ну для кого дядя Лёня, для деда Лёня, для кого просто Лёня. мужику на пенсию скоро.

по паспорту он вроде как Андрей.

и никто не знает, почему так получилось. да и уже пофик всем.

Лёня нормальный мужик.

был в училище такой товарищ, его кто то мимо проходящий назвал лёхой, а я спрашиваю, Миш, почему он тебя лёхой зовёт? - ну он как то назвал меня лёхой, я не стал поправлять, по тому что торопился и не хотел разговаривать вообще, а потом он ещё раз назвал, но мне не удобно уже было попроавлять и короче 5 лет так..

со мной два чувака служили, одного называли все гришей долгое время, потом в один день тоже при перекличке узнали что его лехой зовут) другого звали просто браткой, скорей всего что он не произносил ни слова и все время добро улыбался и для всех был просто братка, в итоге где то через полгода не выдержали, начали заеб.ать его вопросами и он кое как проронил что его зовут андрюха. я лично ваще редко от него каких то звуков слыхал, только на перекличке слово я и когда нас перебрасывали он увидел сопки, чувак в жизни гор и сопок не видел, и он проранил с удивленными глазами "ооо! горы. ".

- Он назвал тебя Тоби?

- Да, это тянется уже много лет. Когда мы впервые увиделись, он сказал: "Привет, Тоби". Я промолчал. Во второй раз он спросил: "Тоби, хочешь пирожок?"А я хотел пирожок. Прошло много лет. Пирожка уже давно нет, а я всё ещё Тоби.

прочитал все комменты. Все такие разные, один я одинаковый и в паспорте тоже такой же.

У меня родного деда Федей всегда звали. Дядя Федя, деда Федя, да и на работе всегда Федей был. А по паспорту - Феоктист.

Я с детства называл свою бабушку Нинель,я думал что это ее имя,но не тут то было)) В советское время моя бабушка жила в Германии и там немцы звали ее не Нина ,а Нинель и вся наша семья привыкла к этому имени и по сей день мы ее так зовем :P

Мне дядя рассказывал, когда он в ПТУ учился, у него в группе был Вася. Ну, все его Васей и звали, но только на 5-м году все узнали, что его-то Андреем зовут на самом деле)

О, такие истории у всех наверное имеют место быть) Одногруппника всю жизнь звали Борис, но на деле он Сергей, иногда не верили, просили паспорт, домой звонили звали к телефону Бориса, а родители говорили "нет такого у нас") деда моего звали Георгий, бабушка его Жоржиком называла, а друзья.. как хотели, и Ильей и Юрой.. почему? никто уже мне не расскажет

На работе парень, кличут Вадимом, а он Влад.

У меня на знакомый есть. Все зовут его Семён, но на самом деле он Дмитрий, или просто Дима.

Долгое время мог понять в чем дело, одни зовут его Дима, а другие Семён.

Но оказалось все проще, у него фамилия Семёнов.

У моей знакомой был дед - Абрам Самуилович. (русский из деревни,очень набожные там жители были).В войну попал в плен и стал Александром Сергеевичем,после срока(за плен)вернулся домой(сдуру) и бабка его не признала ,послала. (очень верующая).Так и уехал. пока за подделку доков не прихватили. а ведь хотел с собой забрать,новую жизнь начать ,молодой еще был.Не по теме,но просто случай интересный.

Откровенно дебильные истории стали очень часто набирать рейтинг. Может это все-таки связано с возникновением сообществ? Мне кажется раньше бы Пикабу вряд ли поднял такой пост.

чувак я знаю Федю которого зову Дими и Васю которого зовут Ваня и Алёшку которого зовут Анатолька. При том, все прекрасно знают их настоящее имя. Вруг этот Игорь в душе Саня :-)

Не нуачо, я, например, всегда в боулинге Сергеем представляюсь, хотя я Дмитрий и с новыми знакомыми так люблю прикалываться.

Ответ polox в «Но инглиш! Србский. и русский!»⁠ ⁠

Школу заканчивал в 70-х годах в ГДР. Немецкий знал на бытовом уровне. Как-то возвращаемся с одноклассником домой. И вот в центре Потсдама нас останавливает мужик и начинает на немецко-русско-жестов языке спрашивать, как куда-то пройти и не даёт слова вставить. Видно было, что ему очень нравится говорить на немецко-подобном языке, поэтому говорил долго, аж вспотел. Наконец, закончил. И затем на моё предложение на русском: "А теперь то же самое, но на русском. " вытаращив глаза спрашивает: "А вы, что, русские?" И положительному ответу обрадовался так, как будто прожив 20 лет в эмиграции встретил земляков.

Про полководца⁠ ⁠

Помню, как-то в школе вызвали меня к доске рассказать про какого-то полководца.

Я, пока из-за парты вставала, только и успела про него запомнить: дату рождения и смерти.

После минутной паузы, достойной МХАТа, учительница риторически пояснила:

- Понятно. То есть он как бы ничего в жизни и не добился.

Воспоминания о жизни нашей семьи во время ВОВ (часть 5)⁠ ⁠

КАК МЫ ЖИЛИ В ПАРБИГЕ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

КАК МЫ В ВОЙНУ УЧИЛИСЬ

Здание школы, в которой я учился в Парбиге, было построено в 1936 г. Сначала это была семилетняя школа. С 1940 г. она стала средней школой. Первый выпуск из 10-го класса был в 1943 г. Парни после 10-го класса были призваны в армию. Школа размещалась в большом одноэтажном деревянном здании недалеко от нашего дома и располагалась к нему длинной стороной. Особенностью школы было то, что классы были расположены вдоль одной стены, а их двери выходили не в коридор, а в зал со сценой. При необходимости в зал выносили стулья и скамейки и проводили различные мероприятия.

Старое здание Парбигской средней школы. Послевоенный вид (фото из открытых источников)

Чтобы попасть в школу мне надо было пересечь узенький переулок и пройти вдоль забора большого школьного огорода. Меня хотели принять во второй класс, так как в1941 - 1942 учебном году я почти не учился. Но отец предложил проверить мои знания за второй класс. Я проверку прошёл, и меня приняли сразу в третий класс. В школе был введён пропускной режим. Школьникам выдавали пропуска. До начала занятий около входных дверей стояли ученики старших классов с винтовками и проверяли пропуска. На переменах этих часовых уже не было.

В школе изучали и военное дело.

Обучение школьников осложнялось несколькими обстоятельствами, характерными именно для сибирской глубинки: отсутствием обеспечения учебниками, отсутствием электрического освещения, недостаточным питанием многих учеников, недостаточным обеспечением квалифицированной медицинской помощью.

Преподавателями физкультуры в большинстве были фронтовики, которые после ранения или контузии были уволены из рядов армии. Отношение к фронтовикам учащихся и населения было очень хорошее, их считали героями. Со старшеклассниками на занятиях проводили военные игры, только вместо реального оружия были деревянные макеты. Для придания им большей реальности на макеты пулемётов и автоматов ставили трещотки в виде выпиленной из дерева шестерёнки, к которой одним концом прижималась тонкая деревянная пластина, закреплённая другим концом на месте затвора. При вращении шестерёнки за рукоятку конец пластинки перескакивал с зуба на зуб, и раздавался треск. После игр следовал разбор, на котором преподаватель физкультуры оценивал действия командиров-школьников. Учеников младших классов тренировали на школьном стадионе, учили ходьбе строем, перебежкам, ползанию по-пластунски, метанию гранат, в классе изучали устройство винтовки Мосина, даже разбирали и собирали её затвор. В ту зиму у меня было только осеннее пальто. В результате лежания на снегу при сибирских морозах (минус 20 градусов считались вполне комфортной температурой) я простудился и тяжело заболел. Об этом я писал раньше. Надо отметить, что я был довольно-таки хилым ребёнком и часто болел и в довоенное время. После выздоровления меня освободили от занятий по физкультуре, проводимых зимой на улице.

Учебники не выдавали. Ученики пользовались старыми учебниками, оставшимися от довоенного времени, даже изданными до 1937 года. В них были помещены фотографии осуждённых маршалов, но эти фото были многократно перечёркнуты. На них было крупно написано от руки: «Враг народа». Учебников было мало, на всех не хватало. Поэтому для подготовки к урокам объединялись в группы, как правило, на дому у владельца учебника. Лично у меня учебников не было, но я после нескольких занятий в группе на дому перестал их посещать, так как там больше было разговоров, чем занятий. Я запоминал, что говорил учитель на уроке. С чистой бумагой тоже было сложно. В бухгалтерии чистой бумаги не было и документы писали на книгах, писали даже на «Капитале» К. Маркса. Мать говорила: «Составляешь документ и зачитаешься». Мне запомнился интересный момент. В бухгалтерии оказался учебник по геометрии, весь разграфлённый под таблицы и исписанный. Этим учебником я и пользовался.

Для освещения мы в школе использовали коптилки. Коптилка это самодельный светильник. Она представляла собой маленький пузырёк с фитильком. Фитилёк изготовлялся из ниток или тонких полосок ткани, сплетённых как девичья коса. Он вставлялся через пробитое в пробке пузырька отверстие. Если пробки не было, то вырезали круглую пластинку из тонкой жести, обжимали вокруг горлышка пузырька, в середине пробивали дырочку, и в неё вставляли самодельный фитилёк. В пузырёк наливали керосин. Фитилёк горит длительное время, только надо его периодически вытаскивать наружу, вверх. Свет от коптилки получался как от небольшой свечи. Он был достаточен, чтобы освещать половину или всю парту. Ученики приносили коптилки с собой в школу, ставили на парту рядом с чернильницей и работали при их свете. Керосиновая лампа была только на столе учителя. Я считаю, что во время войны коптилками пользовались в школах не только одного Парбига.

Нормально питались дети из семей, которые имели своё хозяйство, засаживали огород картофелем и овощами, а также содержали скот: обычно корову, свинью, кур, гусей и другую живность. Не имеющие своего хозяйства, а таких было много среди эвакуированных и депортированных (в основном из прибалтийских республик), систематически недоедали. В магазинах по карточкам отпускали (продавали) только хлеб, хотя карточки выдавали и на другие продукты. Наибольшая суточная норма для 1-ой и 2-ой категорий составляла для рабочих 800 и 600 грамм, для служащих меньше (500 и 400 грамм), для иждивенцев 400 и 300 грамм. Мы снабжались по 2-ой категории.

При школе был огород. Но возделывали не картофель, что можно было ожидать, а свёклу, но не столовую, а белую (кормовую или полусахарную). Скорее всего, кормовую, но следует учесть, что она содержит много калорий, витаминов и микроэлементов, поэтому весьма питательна.

На большой перемене школьникам выдавали кусочек чёрного хлеба (как сейчас нарезают в столовых) и кусок варёной свёклы. Нарезать буханку хлеба на порции поручали кому-то из учеников, выбираемых всем классом по представлению учителя. В нашем классе это было поручено мне. Из-за этой обязанности у меня не состоялась дружба с одноклассником из семьи руководителя одной из организаций. Он вызвался помогать мне, а через некоторое время предложил при разрезании буханки хлеба на порции (её резали не в классе) отрезать один лишний ломоть, потом его делить пополам и съедать до того, как мы хлеб принесём в класс, а там съедать ещё по порции вместе со всеми. Я отказался, и наша дружба прекратилась.

В частных домах и в большинстве учреждений туалеты были типа «сортир» и располагались на улице. В самых важных и больнице они были в помещении, но под ними всё равно была выгребная яма. Никакой канализации не было. Мужской туалет школы был такого же типа и располагался тоже на улице. Но зимой им пользоваться было нельзя, так как экскременты из отверстия (очка) выпадали примерно в одно место, и из-за большого количества пользователей из них постепенно намерзал столб и закрывал очко. Моча вокруг него и на нём тоже замерзала и не сливалась в выгребную яму. В результате туалет превращался в каток, только залитый мочой. Поэтому ребятня на переменах справлять малую и большую нужду бегала в лесок рядом со школой. Не только туалетной, любой другой бумаги не было, поэтому подтирались подручными средствами. Вроде неудобно об этом писать, но это характеризует уровень комфорта во время ВОВ. Самым распространённым средством был снег. Набирали пригоршню, чуть сжимали, дальше всё ясно. Некоторые умудрялись набирать из под снега старую траву, использовать ветки пихты. Единицы подтирались пальцем. Но таких, если замечали, то дразнили. Для этого использовалась стандартная дразнилка: стыд, позор на всю Европу, кто подтирает пальцем жо…Весной, летом и осенью с этим делом проблем не было, использовали пучки травы и листьев.

Следует отметить, что такое положение с туалетами в некоторых регионах сохранялось длительное время, в деревнях сохраняется до сего времени почти повсеместно .В 70-е и 80-е годы прошлого века я часто ездил в командировки в различные регионы РФ, с туалетами было аналогичное положение. Например, во время командировки зимой в Березниках Архангельской обл. я устроился в общежитии. Там туалет, располагавшийся внутри помещения, от самых входных дверей был фактически катком, залитым мочой. Но им всё равно пользовались, так как леса рядом не было. Так что туалетная «экзотика» во время ВОВ определялась только отсутствием бумаги.

В районном центре (Парбиге) была поликлиника и больница, но врачи были не по всем специальностям. В основном это были терапевты. В Парбиге до начала войны не было хирурга. Об этом я уже писал. Но, насколько я помню, дети мало болели. Намного меньше, чем сейчас. Чем это можно объяснить? Хорошей экологией? Питанием натуральными продуктами? Или влиянием здорового сибирского климата? Интересно, что я тоже стал всё меньше и меньше болеть по сравнению с довоенным временем, постепенно закалился. Хочется отметить одно профилактическое мероприятие. Люди в Сибири жевали жвачку, приготовленную из смолы хвойных деревьев. Для приготовления жвачки смолу разогревали в русской печи, она отделялась от примесей и приобретала приятный вкус. Потом её разделяли на небольшие кусочки (как сейчас бульонные кубики Магги) и продавали на рынке. Стоил такой кусочек несколько копеек. Самой вкусной, полезной и поэтому дорогой была жвачка из смолы кедра. Ценилась жвачка из смолы пихты, но она была чёрная и не такая вкусная, как кедровая. В Сибири считали, что употребление такой жвачки укрепляет зубы и является хорошей профилактикой от зубных болезней. Правда это или нет, но у меня зубы оказались крепче, чем у многих.

Представленного на рисунке здания школы в Парбиге уже нет. На этом месте построено новое современное здание. Дирекция ведёт работу по установлению связи с теми, кто раньше учился в школе. Я собираюсь установить связь со школой. Для желающих это сделать (может откликнется кто из бывших учеников) указываю данные для контакта.

636220, Томская обл., Бакчарский р-н, с. Парбиг, ул. Кооперативная, 13. Эл. почта: parbigsch@bakchar.gov70.ru, телефоны: +7(38249)44-1-83 , +7 (38249) 4-42-97

Рассказ "Хабалка"⁠ ⁠

Женщина, отдавшая всю жизнь профессии уборщицы в больнице, сейчас отрывалась на пациентах, выплескивая на них весь негатив, основанный на понимании того, что она с блеском просрала всю свою жизнь, моя полы за нищенскую зарплату.

Эта боль разъедала ее изнутри. Разъедала постоянно. А пациенты-то и не виноваты во всех ее жизненных невзгодах и неудачах, однако это не мешало им подвергаться интеллектуальному насилию. Изо дня в день хабалка несла за собой цунами негатива, не щадя никого. Абсолютно никого.

В Ордене ругани и хабальства ее лидирующий статус даже не оспаривался. В этом деле ей не было равных. Нечасто ей встречались достойные противники, готовые зарубиться не на жизнь, а на смерть. Она кайфовала от битв. Она питалась энергией пораженных ей воинов и жертв агрессивного поведения. Лишь в битвах она чувствовала вкус жизни. Лишь победа приносила настоящее удовольствие.

Многие обходили ее стороной, зная дурную славу, но ее это никогда не останавливало. Она словно ястреб, кружащий над степью и высматривающий очередную мышку для своего завтрака.

- Уборка. Все на выход. Все вещи, что на полу, будете потом из помойки вытаскивать, так что убирайте сразу, - залетела она в очередную палату, сметая все на своем пути.

- А почему вы так с нами разговариваете? - заявил какой-то осмелевший малец.

Суровым взглядом исподлобья она оценила свою будущую жертву. Дерзкий юнец. Что он вообще о себе возомнил? Он еще не знает, куда он влез и с кем имеет дело. В ее списке поверженных врагов таких тысячи.

- Ты что ещё спорить со мной будешь? – завопила ведьма.

- Да. я буду с вами спорить, - совершенно спокойно ответил ее противник.

- Я как хочу, так с тобой и буду разговаривать. Понял, щенок?

- Что вы себе позволяете?

- Нажалуюсь на тебя заведующему. Вылетишь отсюда за нарушение режима, как пробка.

Его спокойствие раздражало еще больше. Она еле сдерживала себя, чтобы не огреть этого нахала шваброй по спине.

- Вылетишь-вылетишь. Ты думаешь, что ты тут самый умный?

- Да. И буду вынужден сходить к главному врачу, чтобы рассказать о вашем некорректном поведении.

Это была более сильная карта, чем завотделением. Но есть ли она в его рукаве? Может этот щегол блефует? А может и не блефует? По спокойному лицу ее противника понять она не могла, юнец не велся на провокации и вежливо отбивался от ее нападков. Хабалка нарвалась на более крупную рыбу с покровителем за спиной. А если он и правда сдаст? Да нет же, юнец блефует или нет? Но как вывести его на чистую воду? Развеять сомнения не хватало ума. Как утолить голод, не получив желаемого негатива, питающего ее черную душу. Что за день такой? Что за жизнь?

Хабалка дала слабину, ведь главврач и правда мог ее уволить. И что тогда? Кому она нужна? Нарвавшись на волка в овечьей шкуре, она была вынуждена принять позорное поражение.

Всю следующую неделю она была мила и вежлива, хоть ей это и давалось с трудом. А наш герой продолжал вежливо с ней здороваться и прощаться, чем вызывал в ее глазах животную ярость, еле сдерживаемую в границах. Она боялась его, но только его. Уже в соседней палате она возвращалась к привычному образу поведения.

- Уборка. Все на выход. Все вещи, что на полу, будете потом из помойки вытаскивать, так что убирайте сразу, - доносилось каждый раз через стенку. Каждый раз очень зло и воинственно.

Виталий Штольман, 2022 год

Воспоминания о жизни нашей семьи во время ВОВ (часть 4)⁠ ⁠

КАК МЫ ЖИЛИ В ПАРБИГЕ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

СОДЕРЖАНИЕ ДОМАШНЕГО СКОТА

Содержать домашний скот это повседневный, кропотливый и довольнотаки тяжёлый труд. Если у вас до этого не было коровы, то надо было построить для неё хлев (по сибирски - стайку) в виде хотя бы маленького сарайчика. На зиму надо заготовить минимум 3 тонны сена и перевозить его к месту содержания коровы. Сено перевозили на санях. Значит, надо договариваться, чтобы выделили лошадь и сани-розвальни. Надо кого-то нанять для перевозки или самим уметь наложить сено на сани, закрепить его, перевезти не опрокинув, а потом переложить к стайке. Обычно его складывали на крышу стайки. Надо научиться доить корову. Надо её кормить, поить и убирать из стайки навоз.

Но самое кропотливое выращивание телёнка. Обычно старались сделать так, чтобы корова телилась в марте, тогда период наибольшей молокоотдачи приходится на лето. Но в Сибири март ещё зима, стайки в большинстве холодные; и в них телёнок не выживет. Поэтому сразу после отёла забирали его в дом. И до весны он жил вместе с людьми. А его надо кормить, а он выделяет мочу и кал. Это надо убирать сразу, чтобы в доме не воняло.

Телёнок приспособлен природой длительное время сосать молоко из вымени коровы. Этот процесс надо воспроизвести в домашних условиях. Сосок на то время не было. Поэтому брали миску с молоком, сгибали указательный палец и опускали руку в миску так, чтобы палец торчал вверх. Подносили это под мордочку телёнка. В первое время вводили палец ему в рот. Он воспринимал палец как сосок и начинал сосать, потом сам ловил палец. Затем привыкал и пил молоко самостоятельно. Для экономии молока делали отвар из хорошего сена, затем постепенно приучали к употреблению других продуктов.

Баба Лёля тётка наше матери, жившая с нами, проявила способности дрессировщика. Она приучила телят испражняться, когда почешет палкой у них под хвостом, и подставляла горшок. Получалось, что телёнок испражнялся в горшок, и не надо было ничего убирать с пола.

Много хлопот доставляли оводы. Эти крупные, как жуки, и кусучие насекомые откладывали свои яйца под кожу коров. Отверстия в местах прокусов не зарастали, поэтому созревшие личинки оводов через них выбирались наружу. При развитии они доставляли корове большие неприятности. То ли эти места чесались, то ли доставляли сильную боль. Поэтому, когда места прокусов увеличивались и вздувались, как нарыв, хозяева нажимали под основание этого бугорка и выдавливали личинку наружу через то отверстие, которое овод прокусил. Коровам эта процедура нравилась, и они позволяли её делать.

Если стайка была холодная, то кур держали зимой тоже в доме. В кухнях обычно вдоль одной из стен располагались длинные лавки, прикреплённые к стене. Пространство под лавкой отгораживали от остального помещения решёткой из тонких реек. А под лавкой размещали кур. Но за ними надо было тщательно убирать помёт, чтобы в помещении им не пахло. Поросят покупали весной, резали поздней осенью или в начале зимы, когда устанавливались морозы. Мясо хранили в замороженном виде. Для предохранения его от мышей и крыс брали бочку, укладывали туда куски мяса вперемежку со снегом. Бочку держали на морозе, например, в сенях. Солонину не делали. Молоко зимой тоже замораживали в открытых мисках. Потом вынимали из них и хранили на морозе. Замороженное молоко поэтому имело вид шляпки гриба, плоской частью лежащего вверх. При покупке такого молока очень легко было определить его жирность, так как сливки при заморозке поднимались вверх и образовывали бугор. По его величине и определяли жирность. Кстати, удои у сибирских коров были по современным меркам небольшими, а жирность намного выше 3,2%. У нашей коровы наибольший удой был 12 литров молока в сутки, зато жирность молока 4,8%. К тому же выбирали на покупку и отбирали на развод коров с минимальным периодом сухостоя, во время которого они не дают молока. А как определить его длительность при покупке коровы? Оказывается, что есть определённые приметы особенности в телосложении и шерстном покрове, по которым это можно определить.

Есть ещё одна сложность в содержании коровы её надо осеменять. Сейчас развито искусственное осеменение, при котором собирают сперму от быков, хранят, а потом вводят коровам. Всё стало проще для хозяйств: не надо содержать быка, а это сложно и затратно, не надо иметь в штате бычника. Дешевле и проще купить сперму. Но тогда осеменяли коров быки, которых держали в с.-х. предприятиях. С ними надо было договориться (не с быками, конечно), сводить туда корову, случить с быком. Корову к быку зачастую водили мальчишки (в нашей семье я). В связи с этим мне вспоминаются стихи русского поэта А.К. Толстого (аж из Х1Хвека):

«Коль племянницы приедут, их своди на скотный двор.

Это сильно расширяет их девичий кругозор»!

Естественно, это мероприятие расширяло и наш ребячий кругозор.

Причём, старались проделать это нелегально, когда бык был на воле и без присмотра, чтобы не платить. Но надо было быть осторожным, чтобы не попасться на глаза бычнику и не попасть на рога быку. Быки были очень сильны и сурового нрава (бодливые), остановить их можно было только воздействием особого бича, которым надо ещё уметь пользоваться.

ТРАНСПОРТ, И ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЕГО РАБОТЫ

У большинства организаций были свои лошади вместо автопарка, машин было очень мало. Надо же было на чём-то ездить и перевозить грузы. Лошадей держали в конюшне, разделённой перегородками на стойла, от прохода их отделяли дверями или брусом, положенным поперёк входа в стойло на высоте примерно метра полтора от пола. В противоположном торце стойла на уровне головы лошади к стене прикрепляли ясли. Это была решётка из брусочков, крепившихся нижними концами к стене, верхними к горизонтально расположенному бруску, отстоящему от стены на расстояние примерно около метра. В ясли сверху закладывали сено. Лошади его съедали не полностью, оставляя грубые стебли и те, что им не нравились. Это были объедья. Лошади мне очень нравились, а конюхи использовали нас (детей) как помощников. Мы ездили их (лошадей) поить на реку, отгоняли в ночное, пастись на лугу. При этом ездили на них верхом, конечно, без седла, в лучшем случае подложив под себя фуфайку, так называли обычную телогрейку на вате. Так что я с восьми лет занимался с лошадьми. В результате воздействия лошадиного хребта кожа на копчиках у малолетних наездников была ободрана. Как правило, на копчике красовалась болячка. Мы, начитавшись книжек, подражали ковбоям. Одного только ни у кого не получалось сделать лассо и накинуть его на голову хотя бы телёнку, так как мы делали его из верёвки (не из упругого материала). Поэтому петля в полёте после броска не держалась округло. Через год мне уже поручали ездить на них, чтобы напоить в реке и раздавать лошадям сено в ясли. В качестве оплаты за этот труд мне разрешали брать объедья на корм корове, что уменьшало потребность в сене для её прокорма зимой и значительно облегчало его заготовку (меньше надо было его заготавливать).

Качество сена было очень высокое, на стеблях держались даже засохшие листики травы, а цвет его был зеленоватый. Когда я увидел качество сена, которым кормят сейчас даже породистых лошадей различные частники, содержащие их, я был неприятно удивлён. Оно было жёлто-бурого цвета, одни грубые стебли. Никаких зелёных листиков в нём не было. Такое сено в то время самая голодная кляча есть бы не стала. Так что качество питания (корма) ухудшились не только для людей.

Лошади различаются не только породой, экстерьером (телосложением), но в гораздо большей степени характером, в чём я убедился при «общении» с ними. Они имеют такое же различие в характере, как и люди: бывают трудолюбивые, ленивые, злые и т.д. Особенностью ухода за ними в Сибири было оставление длинных хвостов, чтобы можно было, обмахиваясь ими, лучше отгонять комаров. Из имевшихся в Заготживсырье пяти лошадей каждая имела свой ярко выраженный характер.

Сено для кормления лошадей лошадей каждая организация заготовляла самостоятельно. Траву скашивали вручную косой. Её раньше (иногда и сейчас) называли литовкой. Правильно косить - это большое искусство.

В интернете на многих фотографиях с изображением косцов часто показывают не как надо, а как не надо косить. Косой нельзя размахивать. Она должна скользить пяткой (конец лезвия, где оно крепится к древку) по земле. Косец поворачивает корпус влево и дополнительно движением влево рук режет траву справа налево. При этом лезвие косы движется чуть повыше параллельно земле и срезает траву, и трава ложится ровным рядком слева от косца. Косец делает небольшой шаг вперёд, поворачивается вправо вместе с косой и снова делает поворот влево, срезая следующую порцию травы. Продвижение косы вперёд такое, чтобы только носок захватывал траву. Коса должна резать траву со скольжением, а не рубить. Лезвие косы должно быть очень остро заточенным. При косьбе люди становились друг за другом в колонну, уступом вправо. Косцов расставляли так, чтобы каждый задний не мог скосить больше и быстрее переднего, чтобы не сдерживать задних косцов, что хорошо видно из рисунка. Но в Сибири с голыми руками и непокрытой головой работать невозможно. Комары и мошки заедят. Кстати, в Сибири местными жителями раньше применялась казнь: привязать на комаря. В тайге к дереву привязывали легко одетого (или совсем раздетого) человека. От укусов насекомых он (менее, чем за сутки), сходил с ума.

Косцы (фото из открытых источников)

После этого трава должна лежать в валках и сохнуть, Чтобы она быстрее высыхала, валки переворачивали. При этом человек шел по прокосу, зацеплял граблями дальний конец валка, тянул на себя, приподнимал его и оборачивал нижней стороной вверх. Валок с просохшей травой (уже сеном) начинали с одного конца заворачивать вилами. Придвижении вдоль валка образовывался всё увеличивающийся как бы цилиндрический пучок сена, при длинном валке сена получался большая куча сена, то есть копна.

При необходимости маленькие копёшки (при коротких валках) объединяли в одну копну. Сейчас кошение, переворот травы и сгребание валков выполняют машины. Конечно, косилки, грабли и др. машины для заготовки сена существовали, и тогда, но многие организации, в том числе и Заготживсырьё, и владельцы скота выполняли все работы вручную.

Копны сена (фото из открытых источников)

Копны с свозили в одно место и и складывали в стога или скирды. Скирда До сих пор существует термин сметать стог, а выполняющая это машина так и называется стогометатель. В заготовке сена принимали участие все сотрудники организации по очереди, оставляя основную работу на несколько дней.

Траву косили на больших полянах, расположенных в тайге. Это было примерно в 20 и более км от посёлка. Составляли бригаду примерно из десяти человек, брали с собой всё необходимое, включая продукты питания, одежду и постельные принадлежности. Всё и все размещались на нескольких подводах и выезжали на время всего покоса в тайгу. Была и замена членов бригады. Меня каждое лето брали на покос на всё время. В мои обязанности (начиная с 10 лет) входило переворачивание валков, и подвоз копен к стогу, лошади тоже были на моём попечении. Для подвоза копен к стогу делали волокушу. Для этого срубали две небольшие берёзки с толщиной стволов примерно такой, как обычная оглобля телеги или саней, располагали их рядом на такое же расстояние, сзади скрепляли жёсткой поперечиной. В оглобли запрягали лошадь, при этом ветки лежали на земле, на них накладывали копну, закрепляя перекинутой через копну верёвкой. И в путь до стога. Копновоз (в данном случае я) обычно сидел верхом на лошади. У стога копну разгружали, а копновоз отправлялся за следующей. На рис. показан подъезд копновоза к стогу. Только волокушая не такая лошадь запряжена не в оглобли, а в постромки (верёвки или ремни), поэтому нет дуги, а на чём лежит сено на рис. не видно.

Копновоз привёз копну к стогу (фото из открытых источников)

Питались в основном пшенной кашицей. Все ели из одного котелка, в котором её и варили. Причём при еде надо было соблюдать ряд строгих правил.

Со мной на покосе было два интересных случая. После приезда на место расположения бригады построили большой шалаш для ночного сна. Затем начали косить траву. Траву на поляне, где расположилась бригада выкосили, потом пошли косить на другую поляну примерно около километра от этой. Но пока валок сверху не просох, его нельзя переворачивать, и я день и другой сижу на стоянке вроде без дела. А женщины начали судачить, выражать недовольство: «Вот, мол, бухгалтер отправил своего сына из дома, чтобы он ничего не делал, только питался здесь. А продуктов и так мало»! Мне это было очень неприятно слышать. На третий день те же самые разговоры с утра за завтраком. В бригаде был один парень, которому надо было по повестке явиться в военкомат. Одному по тайге ему идти было или страшно, или скучно. И он начал меня подначивать: «Что ты терпишь эти упрёки. Плюнь на них и пошли со мной домой». Я сначала не хотел уходить, но он меня уговорил, и мы ушли с покоса. Дома я объяснил родителям, почему я это сделал. На следующий же день в Парбиг примчался бригадир и начал предъявлять претензии: «Вот Ваш сын самовольно бросил всё, а мы теперь косим далеко от стана, а на стане кто-то должен находиться, там же инструменты, продукты, вещи остаются, и лошади остались без присмотра! Да к тому же надо валки уже переворачивать». Мать ему объяснила причину моего ухода. Он обещал, что этого больше не будет, и я вместе с ним вернулся на покос. Претензий мне больше не предъявляли.

Второй случай был более опасный. Бригада косит где-то на дальней поляне, я оборачиваю валки, слежу за лошадями, чтобы путы, которыми связывают внизу передние ноги лошадей, дабы они не могли быстро ходить, не свалились. А то лошади могут убежать, их же не догонишь. Смотрю лошади начали нервничать, пытаться убежать. Я сразу подумал, что где–то рядом находится медведь. А что мне делать, если он бросится на меня или лошадей? Так продолжалось около часа. Когда бригада вернулась, я всё рассказал. Мужики пошли в ближайшие заросли и обнаружили там медвежьи следы. Так что мне второй раз в жизни повезло.

Вручную косами зачастую убирали и зерновые культуры. Для этого на косу параллельно лезвию крепили платформу из прутьев (крюк), чтобы растения укладывались не в равномерный валок, а порциями (кучками). Норма выработки при кошении косой с крюком была 0,25 гектара (25 соток - один трудодень).

Коса с крюком (фото из открытых источников)

Эти кучки потом подбирали связывали в снопы, обтягивая их посредине жгутом из скрученных стеблей - перевязью (как поясом) и устанавливали на поле в суслоны. Из нескольких снопов делали как бы колонну высотой в один сноп, а сверху на неё «вверх ногами» ставили ещё один сноп. Это делали для просушки зерна в колосьях. После этого снопы собирали и складывали в скирды.

Суслоны (фото из открытых источников)

После уборки к скирдам (скирда длинный стог) подгоняли молотилку и обмолачивали всю массу. Для работы молотилки нужен был привод, от локомобиля или трактора. Такая технология применялась из-за недостатка зерноуборочных комбайнов. Она позволяла уменьшить объём выполняемых работ в единицу времени, но растягивала уборку.

К скирде ставили молотилку, снопы вилами подавали на приёмный лоток. Там стоял подавальщик, который принимал сноп, одной рукой брался за перевязь снопа. Он был перевязан поперёк жгутом из скрученных стеблей убираемой культуры. Другой рукой серпом разрезали перевязь и направляли сноп в молотилку. На первом рисунке хорошо виден привод молотилки плоским ремнём от шкива трактора. Здесь допущена одна погрешность в организации работ: не огорожен привод. Вторая фотография сделана, вероятно, уже во время ВОВ. Работают одни женщины, седи них один мужчина, вероятно, тракторист. Но работа с позиций безопасности организована лучше: привод огорожен (хотя и примитивно) досками.

Для желающих задание на знание техники. Почему (даже при большой длине привода) ремень не соскакивал со шкивов.

Обмолот снопов (фото из открытых источников)

Работали круглосуточно. Колхозам помогали шефы. В одну из ночей подавальщиком была моя мать. Освещение ночью было плохое, мать после работы в конторе была усталая и серпом вместо перевязи рубанула себя по ладони и кисти руки. После этого пальцы левой руки у неё не работали. Вот так доставался тогда хлеб насущный.

Очерк "Брошенные люди"⁠ ⁠

Когда-то здесь была большая деревня. Молодежь приезжала из города поднимать лесное хозяйство и оставалась. Строили дома. Женились. Растили детей.

По соседству с лесхозом была военная часть. Большая. С кучей офицеров и солдат, а также вакансий для местного населения. Некоторые военные находили себе тут жен-красавиц и оставались жить после выхода на пенсию.

Все верили в счастливое будущее.

Однако Советский Союз пал, затем пал лесхоз, не выдержав конкуренции рыночно экономики. Множество людей осталось без работы.

Одни нашли себе место в части, другие не нашли занятия для заработка и уехали. В старых домах доживали свой век пенсионеры. Молодежь сразу после школы поступала в техникумы и институты, и старалась больше не возвращаться. Лишь изредка. Набегами. Пополнить провиант овощей и закруток на зиму. Те, кто не смог обосноваться в городе, возвращались и сидели на шее у своих и так древних родителей. Спивались и деградировали.

Затем военную часть перевели в другое место. Дома их опустели. Со временем начали выпадать стекла. Бетон осыпался. Ворота в часть были открыты настежь, а красная звезда на них с годами выцвела.

Деревня лишилась последних рабочих мест. Началась массовая миграция. Затем больницу закрыли, оставив лишь старого фельдшера. Все врачи тоже уехали. Уехали и учителя. Закрыли школу. Остались лишь пенсионеры, которые прикипели к этой деревне.

По ночам свет горел лишь в единицах домой. Еще недавно большая деревня стала призраком. Призраком воспоминаний о былых временах. Работал лесхоз, работала часть, работала больница и школа. Теперь лишь одинокий фельдшер ходит в свой кабинет. И почтальон приезжает с пенсией раз в месяц.

Эти люди душой и сердцем прикипели к этой земле и будут с ней до конца. Их бросили. Их забыли.

Когда-то здесь была большая деревня.

Виталий Штольман, 2022 год

Воспоминания о жизни нашей семьи во время ВОВ (часть 2)⁠ ⁠

КАК МЫ ЭВАКУИРОВАЛИСЬ В СИБИРЬ

Пережив оккупацию, родители успокоились, так как зимой явно проявлялось наше преимущество на фронте. Но летом 1942 года немцы развили успешное наступление. Особенно мать запсиховала, боясь попасть в оккупацию на длительное время, так как при первой оккупации стало известно, что есть люди, которые грозились выдать немцам активное участие моей матери в пропаганде Советской власти. Она действительно вела такую пропаганду и активно выступала с докладами на собраниях во время советских праздников.

Массовая эвакуация населения летом 1942 года уже не проводилась, но выручил нас дядя Павел (мамин брат). Он прислал вызов из Новосибирска, куда был эвакуирован их завод. Получив его, мы срочно стали готовиться к переезду. Вещей с собой мы не могли много взять (только то, что на себе), так как у матери на руках кроме меня была ещё и четырёхлетняя дочка. Отец с нами не поехал. Задержался по какой-то причине, вероятно, из-за необходимости распределения и продажи живности и имущества. Но в дороге надо было чем-то питаться. Здесь нас выручил несчастный случай с нашей скотиной.

Уже в начале войны при отступлении часть имущества и живности раздавали населению. Например, в Руднево колхозникам раздали колхозных лошадей (относительно коров и другой живности мне неизвестно). Через Руднево гнали своим ходом (эвакуировали) на восток стадо коров и тёлок мясной продуктивности из какого-то сельхозпредприятия. Как объяснили сопровождающие стадо сотрудники, коров закупили за границей за валюту для развития отрасли мясного скотоводства. Но копыта коров не приспособлены для дальних переходов по дорогам (по твёрдой поверхности), и они, как говорится, обезножили, не могли дальше идти, а отдыхать было нельзя ― немецкие войска подпирали. И коров этого стада под расписку о сохранности и необходимости возвращения раздали населению.

Нам досталась тёлка. А за ней надо ухаживать: кормить сеном, поить и навоз убирать. Сено матери разрешили взять из детдомовских запасов. Когда мы поселились в подвале, тётка Маня ходила к дому днём и ухаживала за ней. Но случилась неприятность: при обстреле села один снаряд разорвался около нашего дома. И когда мы пришли домой, у тёлки из бедра задней ноги торчал большой деревянный клин размером больше полена. Вероятно, при попадании снаряда от соседнего сарая разлетелись деревянные «осколки». Что было делать? Тёлку надо было сохранить и сдать. Ветеринар осмотрел её, определил, что вылечить ее невозможно, и дал нам справку с разрешением её зарезать. Часть мяса родители пережарили, почти засушили, посолили и залили коровьим внутренним салом этой же тёлки. В результате на дорогу мы были обеспечены консервами. К тому же из хлеба собственной выпечки мы насушили сухарей. Извините, что я как будто излишне много написал о тёлке, но питание — это был вопрос выживания в дороге, так как никаких буфетов и столовых на вокзалах станций тогда не было. Война ведь, и пока для нас не успешная. Железная дрога осуществляла перевозки на фронт и с фронта, а кроме того, эвакуацию заводов и заводчан.

Мы (мать, я и сестра) тронулись в путь. Несмотря на отсутствие свободного переезда на дальние расстояния, пассажирские поезда были переполнены. Так как мы ехали из Тулы, то пришлось ехать с пересадками. На какой станции была первая пересадка на другой поезд, я не помню. Многие, даже политологи после войны, удивлялись, почему в ВОВ на территории СССР не было эпидемий, этих страшных спутниц войны. Их не было из-за поддержания строгого порядка в государстве. На железнодорожном транспорте также поддерживался строгий порядок. На каждой станции было два крана: из одного можно было налить кипяток, из другого ― холодную воду. Также был санпропускник ― баня с камерой прожарки всей одежды (дезинфекцией высокой температурой) для уничтожения насекомых и микроорганизмов. Чтобы закомпостировать или купить билет на поезд дальнего следования, надо было вымыться в бане и сдать одежду на прожарку. Без справки санпропускника билет не продавали и не компостировали. В дороге мы питались в основном супом. Для его приготовления куски прожаренного мяса заливали кипятком. Вместо хлеба ― сухари.

Отдельно расскажу о пересадке в Свердловске. Свердловск запомнился тем, что там на вокзале в столовой кормили людей перловой кашей. Платили мы за это или нет ― я не помню, скорее всего, не платили. Самообслуживания тогда не было. Мы сели за стол, и официантка принесла нам по тарелке каши. Мне запомнилась просьба матери, когда официантка забирала с нашего стола пустые тарелки, принести нам по второй порции каши. «Да я вам и так сразу по две порции принесла! ― ответила она и добродушно добавила ― Ладно, сейчас принесу ещё».

На какой–то станции после Свердловска (может, в Челябинске) несколько суток не подавали пассажирский состав. Потом вдруг объявили, что сейчас отправляется на восток товарный состав из крытых пульмановских вагонов, в котором на фронт перевозили людей и лошадей. Желающие могли сесть в эти вагоны, правда там был не убран навоз. Большинство пассажиров, и мы в том числе, ринулись к этому составу. В торцах внутри вагонов по всей их ширине были двухэтажные нары, на полу ― перемешанный с сеном лежал конский навоз. Состав тронулся. Двери пассажиры не закрыли. Люди расположились на нарах. а некоторые встали в дверном проёме, опершись на брус, положенный поперёк него на уровне чуть ниже груди человека среднего роста. Я целый день простоял в таком положении, любуясь горными пейзажами Южного Урала.

На всех станциях по пути нашего следования чувствовалась война. Однако следует отметить, что железнодорожный транспорт хоть и работал с большой перегрузкой, но при этом чётко и бесперебойно осуществлял военные и гражданские перевозки. Его вклад в победу мы часто недооцениваем. Например, при наступлении на Москву осенью 1941 года из-за необходимости перевода вагонов и паровозов на более широкую, чем в Европе, колею и действий партизан и диверсионных групп немцы смогли выполнить объём перевозок, намного меньший, чем было необходимо для полного обеспечения наступающей армии, что помогло отстоять Москву. Потом они объём перевозок увеличили. Для ремонта путей на каждой станции, где была служба путейцев, хранились запасы рельс и шпал. Хорошо продумана была, как теперь говорят, логистика перевозок. Характерно то, что во время перевозок главным был машинист, и именно он определял порядок действий, а не военный чин, сопровождающий груз.

В этом заключается коренное отличие работы железнодорожного транспорта во время первой и второй мировых войн. Работу транспорта в первом случае хорошо характеризует старый анекдот. В Петрограде спрашивают на вокзале: «Поезд из Москвы прибывает по расписанию»? Ответ: «Да что вы, ведь война»! В Берлине на вокзале спрашивают: «Поезд из Гамбурга прибывает по расписанию»? Ответ: «А как же, ведь война!».

Товарный состав не довёз нас до Новосибирска. Нас высадили на какой-то пригородной станции и до вокзала мы доехали на электричке, чему я удивился. Когда мы приехали в Новосибирск, меня поразило мирное настроение города, отсутствие ощущения опасности, порядок и чистота на улицах, постройки. Особенно поразил меня оперный театр. Но он тогда ещё не работал. Во время ВОВ в нём хранились фонды различных музеев СССР. Дополнительно к этому в театре было установлено оборудование эвакуированных заводов и налажено производство гранат и миномётов. Но уже в 1942 г. государство выделило деньги для завершения его строительства, в основном внутренней отделки.

Новосибирский акад. Театр оперы и балета (Фото из открытых источников)

Совершенно не запомнилось мне, как мать устраивалась на работу.

Через некоторое время она сказала, что мы отправляемся в Колпашево. Туда надо было плыть на пароходе по Оби. Из этого плавания мне запомнилась только одна ночь, когда разразился дождь с сильным ветром, и по реке гуляли большие волны. Пароход потерял управление, его стало сильно качать на волнах и носило по реке в разные стороны всю ночь. К утру всё утихло, и мы, как говорится, без приключений доплыли до пункта назначения. Здесь мы пробыли длительное время. Отец нас догнал.

Матери дали назначение работать в организации ЗАГОТЖИВСЫРЬЁ в районном центре Парбиг, с которым регулярного транспортного сообщения не было. Поэтому нам пришлось ждать, когда баржу загрузят боеприпасами для охотников, продуктами и другими товарами. Баржу тросом соединили с буксиром, а нас разместили в надстройке, небольшом как бы домике, расположенном на палубе баржи ближе к корме. Из Оби мы свернули в её приток Чаю (на современных картах она обозначена как Икса), впадающей в Обь. Река называлась так потому, что брала начало в торфяных болотах, и вода в ней была цвета крепко заваренного чая. Потом наш караван свернул в её приток Парбиг, и через некоторое время прибыл в Парбиг. Село Парбиг представляло собой настоящую сибирскую глубинку. Но не захолустье, а районный центр Новосибирской (до 1944 г.), а затем Томской (до 1964 г.) областей со всей причитающейся инфраструктурой. До Томска― 230 км по прямой и 320 км по тогдашней дороге, и никакого регулярного сообщения. При необходимости только конный транспорт ходил по просёлочным дорогам. Каждая организация ездила на своих лошадях. Все припасы для жизнеобеспечения доставляли раз в год по реке на барже. В настоящее время железнодорожная сеть увеличилась незначительно, дорог с твёрдым покрытием построено недостаточно, а состояние просёлочных дорог после дождей, весной и осенью создаёт большие трудности в работе автотранспорта.

Просёлочная дорога в распутицу (Фото из открытых источников)

Далее в серии публикаций моих воспоминаний про ВОВ будет пост о том времени, как мы жили в Парбиге.