Царь Димитрий I, или самозванец Гришка Отрепьев?

21 июля 1605 года по старому стилю в Москве при ликовании всего народа московского венчался и помазался на Царство очередной государь из рода Рюриковичей.А уже 17 (27) мая 1606 года та же московская толпа растерзала государя, изуродовала его труп, и затем целых три дня издевалась над истерзанным трупом. Пока не прошел слух, что по ночам от тела исходит таинственное сияние. Тогда тело похоронили за Серпуховскими воротами. А затем, испугавшись неожиданно нагрянувших на Москву морозов(?!), москвичи выкопали труп из земли, сожгли его и перемешали с порохом. А затем, в устье реки Котловки, выстрелили этой смесью из пушки в ту сторону, откуда он вошел в Москву менее года назад.Кто же был венчан на царство и впоследствии так жестоко низвергнут с престола? Чудесным образом спасшийся сын царя Иоанна IV Васильевича «Грозного»? Или беглый монах Гришка Отрепьев?

Уже русский историк Костомаров выяснил, что реальный Гришка Отрепьев не имел никакого отношения к человеку, воцарившемуся на престоле Всероссийском. Точнее, он был в его войске, но затем за пьянство и непотребное поведение сослан в Ярославль, где и затерялись его следы.Кто же он был – Царь «Димитрий»? Что он сделал для России за этот неполный год своего царствования? И за что он был уничтожен, так жестоко и люто?И когда начинаешь изучать его личность, его действия, то вопросы не убывают – а только умножаются.Гришка Отрепьев был безграмотный монах – «Димитрий» был европейски образованным человеком. Он имел такие же особые приметы, как и царевич, убиенный в Угличе – одна рука короче другой, бородавки возле носа и на лбу. Когда еще в Польше его тайком проверяли, то к нему подсылали людей, знавших его мальчиком в Москве. Не только они его – он их узнавал. И при этом иногда вспоминал такие случаи из детства про этих людей (как, к примеру звали собачку одного из этих людей), какие мог знать только истинный Димитрий. Посол России в Польше П.Басманов, знавший молодого царевича, увидев в Польше возле короля Сигизмунда совершенно случайно «Димитрия», сразу признал в нем царевича. И тут же стал его верным сторонником. И он был им до самой своей смерти, погибнув вместе с «Димитрием» в Москве. Дворяне Ляпуновы, высланные во главе ополчения против самозванца, перешли на его сторону, повидавшись с ним. Более того, «Димитрий» всегда вел себя так, как будто он и есть истинный царевич. При этом он всегда был естественен.А теперь – о его действиях. Если бы он был подставной фигурой, созданной поляками и католиками, то он бы и вел себя соответственно. Сделал бы Россию польской колонией, искоренил бы на ней Православие, и принудительно ввел бы католичество.Что же стал делать на Руси царь «Димитрий»?Возвратил из ссылки сосланных царем Борисом Годуновым. Бояр Нагих, бояр Романовых (да, да – тех самых Романовых!). Причем, вернув из заточения монашествующего Филарета (Федора Никитича Романова – отца будущего царя Михаила Федоровича Романова), добился возведения его в сан Архиепископа Ростовского. Проложив ему тем самым, по сути, дорогу в Патриаршество.А бывшей супруге его возвратил все вотчины, отнятые Годуновым – те самые, с Ипатьевским монастырем под Костромой. Думу Боярскую преобразовал в Сенат, причем принимал каждодневное участие в его работе. Лично разбирал дела, а дважды в неделю еще и принимал челобитные от простого народа. По которым принимал скорые и справедливые решения. Отменил давнюю русскую традицию спать после обеда, посчитав ее способствующей лености русского народа. На требования иезуитов ввести католичество вдруг ответил резким отказом, объясняя свое нежелание тем, что народ русский католичество не приемлет, а он насилием вводить его не будет. И предложил своим подданным свободу вероисповедания! Облегчил участь крестьян, отменив потомственное рабство – после смерти хозяина крепостной его становился вольным человеком. Также вольными становились те крепостные, хозяева которых из-за неурожая не имели возможности содержать их и кормить. Всем наемным работникам – служилым и приказным людям – вдвое увеличил и денежные оклады, и натуральное содержание. Отменил монополию на промыслы и торговлю, одновременно сняв всякие ограничения на передвижения по стране, выезд и въезд в страну. Был доступен для простого народа, часто гуляя по Москве пешком (чего не делал ни один владетель русский), и не отказываясь при этом от разговоров с простыми москвичами.В то же время – говорил по-русски, как иностранец, часто вставляя в свою речь польские слова и целые фразы. Не крестился перед иконами. Когда накладывал на себя крестное знамение – делал это неуклюже, не как православный. За обед садился не с молитвой, а с музыкой!И главное, что отличало его ото всех прежних русских государей – он был великодушен и добр. В том числе и к своим врагам. Боярина Шуйского, вившего против него заговор, и распространявшего про него слухи, что царь – самозванец, он не казнил, а отдал на суд бояр. А когда они присудили его к отрубанию головы – уже на плахе помиловал Шуйского и отпустил его на все четыре стороны. Шуйский милость эту запомнил, и второй заговор довел до логического конца. Астраханского Архиепископа Феодосия, также в лицо обвинявшего царя в самозванстве – посадил под домашний арест. В самые последние дни жизни отмахивался от доносчиков, предупреждавших его о заговоре, говоря: «Я и слышать не хочу об этом! Я не терплю доносчиков и наказывать буду их самих».Такое на Руси с рук не сходило. Такие мягкие и благородные государи долго на Руси не правили.Последние слова истерзанного, искалеченного царя толпе были: «Вы знаете, я царь ваш Дмитрий. Вы меня признали и венчали на царство. Если теперь не верите, спросите мать мою; вынесите меня на место лобное и дайте говорить народу». На что толпа, состоявшая из преступников, выпущенных накануне Шуйским из острогов, и вооруженных им, ответила двумя выстрелами в упор в голову.Воспоминание о правлении «Димитрия» и о нем самом лучше всего завершить такими словами Н.И.Костомарова: «Кто бы ни был этот названный Дмитрий и что бы ни вышло из него впоследствии, несомненно, что он для русского общества был человек, призывающий его к новой жизни, к новому пути. Он заговорил с русскими голосом свободы, настежь открыл границы прежде замкнутого государства, объявил полную веротерпимость. Его толки о заведении училищ оставалсиь пока словами, но почва для этого предприятия подготовлялась именно этой свободой. Объявлена была война старой житейской обрядности. Царь собственным примером открыл эту борьбу, как поступил впоследствии и Петр I, но названный Дмитрий поступал без того принуждения, с которым соединялись преобразовательные стремления последнего…Повторяем, что бы впоследствии ни вышло из Дмитрия – все-таки он был человеком нового, зачиняющегося русского общества».