Хрисанф (Кирсан) Павлович Кирсанов b. 1777 d. 1847 - Индекс потомака
Пасынок атамана Матвея Ивановича Платова. Сестра Екатерина Павловна позднее вышла замуж за наказного атамана Н.В.Иловайского 5-го.
Образование получил дома. Принимал участие в русско-шведской войне.
10 ноября 1808 года назначен адъютантом при военном министре. Принимал участие в Отечественной войне 1812 года. 24 октября 1819 года назначен командиром атаманского полка на Дону. 12 марта 1823 года уволен со службы. 10 сентября 1826 года назначен флигель-адъютантом к Его Императорскому Величеству. 6 декабря того же года произведен в генерал-майоры. 9 апреля 1829 года уволен со службы.
Если учесть, что Василий Иванович Солдатёнков был женат на дочери наказного атамана Черноморского казачьего войска генерал-лейтенанта Григория Ивановича Филипсона, то с личностью капитана Филипсона действительно все ясно — Александр Васильевич, работая в британской разведке, взял себе фамилию матери. Ясно и то, что о работе на советскую разведку речь здесь не идет — Солдатёнков честно выполнял свой долг, однако не считал возможным препятствовать возвращению бывших советских военнопленных на родину путем запугивания и обмана.
Обучаясь дома и в пансионе, она получила разносторонее образование. Посещала Санкт-Петербургскую консерваторию, где обучалась пению, брала уроки живописи у П.П.Чистякова.
После свадьбы молодожены поселились в Киеве в собственном доме. Случившаяся через два года неожиданная кончина мужа вынудила княгиню с двумя малолетними детьми уехать в имение Сунки Черкасского уезда Киевской губернии. Посвятив себя управлению поместьем, она со временем превратила его в образцовое хозяйство. В 1913 году несколько работ княгини и её учениц были премированы на 2-й Всероссийской кустарной выставке в Петербурге, на выставке в Париже они были удостоены золотой медали.
С началом Первой мировой войны княгиня отдала свой киевский дом под лазарет, в котором работала вместе с дочерью Татьяной сестрой милосердия. Единственный сын Владимир отправился на фронт и вскоре попал в плен. Во время Октябрьской революции находилась в Киеве. В самом начале 1918 года она потеряла вернувшегося из плена сына и зятя, расстрелянных большевиками. По воспоминаниям родственников, вместе с Владимиром был задержан и его кузен, сын графини Софьи Владимировны Уваровой. Он был отпущен, но, узнав о гибели брата, застрелился. Участвовала в Белом движении. Находилась в дружеских отношениях с бароном П.Н.Врангелем.
В ноябре 1920 года покинула Россию и эвакуировалась из Крыма в Константинополь, затем некоторое время находилась в Греции. С 1922 года, получив личное приглашение президента Чехословакии Т.Масарика, жила в Праге.
В принципе, если сопоставить уже известные нам факты, все как будто бы указывает на Александра Васильевича Солдатёнкова — ведь до империалистической войны служил он в МВД, курируя охранку, и появление его в английской разведке выглядит вполне логичным с учетом знания им русского языка. Да и с Евгением Саблиным сотрудничал еще с 1920 года. Но вот что написано в книге по поводу пресловутого отчета об «обширном заговоре»:
«На самом деле рапорт капитана Солдатёнкова предназначался для того, чтобы впоследствии, когда между советскими представителями и пленными в лагере установится контакт, объяснять страх пленных перед возвращением в СССР происками эмигрантов».
«Саблин… к тому времени уже перешел на службу к Советам (о его прежней деятельности в этой области имеется информация в Архиве министерства иностранных дел Великобритании, 371/29515, № 4115). Саблин всеми силами старался получить информацию о попытках эмигрантов во Франции помочь освобожденным советским гражданам (см. там же, 371/51130)».
Что подразумевается под «прежней деятельностью в этой области», для читателя останется загадкой. А в примечаниях сказано уже о работе Солдатёнкова на советскую разведку, причем без каких-либо туманных ссылок на «прежние дела» и вообще без всяких доказательств, «весомо, грубо»: «Солдатёнков был двойным агентом, оказывавшим за деньги „услуги“ Советам».
«Среди английских офицеров, работающих с русскими военнопленными в лагере Кэмптон Парк (пригород Лондона), имеется некий капитан Филипсон — русский белогвардеец, настоящая фамилия которого Солдатёнков. Филипсон-Солдатёнков производил большое количество допросов советских военнопленных с целью получения сведений о Красной Армии… Филипсон-Солдатёнков утверждает, что основная масса русских пленных желает возвратиться в СССР и не является враждебно настроенной к Советскому правительству, хотя и опасается расследований, ожидающих их по возвращении домой».
Если учесть, что Василий Иванович Солдатёнков был женат на дочери наказного атамана Черноморского казачьего войска генерал-лейтенанта Григория Ивановича Филипсона, то с личностью капитана Филипсона действительно все ясно — Александр Васильевич, работая в британской разведке, взял себе фамилию матери. Ясно и то, что о работе на советскую разведку речь здесь не идет — Солдатёнков честно выполнял свой долг, однако не считал возможным препятствовать возвращению бывших советских военнопленных на родину путем запугивания и обмана.
Но вот беда, в книге одного из руководителей советской разведки нет и намека на Александра Солдатёнкова. Но в то же время сообщаются имена реальных агентов ОГПУ — НКВД: «Благодаря деятельности закордонных агентов Дьяконова и Третьякова мы подобрали ключи к еще двум российским эмигрантам — Милюкову и Маклакову».
Пожалуй, этот вывод актуален и теперь. Тем более что «невозвращенцев» и в родном отечестве вполне хватает.
А между тем не только Саблин был чист перед своей совестью и перед законом. Александр Солдатёнков тоже дожил до преклонных лет, так и не дождавшись обвинений в работе на советскую разведку. Более того, сделал карьеру в Королевских ВМС, был женат на англичанке. Вот о его безуспешных попытках создать прочную семью расскажу чуть-чуть подробнее.
В 1936 году сорокадевятилетний капитан британского флота Солдатёнков сочетался браком с тридцатилетней англичанкой — звали ее Имоджен Мэтью. Увы, брак оказался неудачным, и через два года Имоджен обрела душевный покой в объятиях сэра Энтони Джеддса из лондонского Челси, сына бывшего министра транспорта и члена британского парламента. В течение следующих двенадцати лет счастливая миссис Джеддс родила сэру Энтони пятерых детей — троих мальчиков и двух девочек. Да в прежнем браке ей такое и не снилось!
И только дослужившись до майора, при этом постарев на пятнадцать лет, Александр Васильевич решает снова попытать счастье и вновь женится в надежде на удачу. Его избранницей на этот раз стала дочь генерал-майора Королевской авиации, погибшего в авиакатастрофе. Мисс Дороти Бранкер в семейной жизни тоже не везло — это была ее вторая попытка создать семью. Так уж случилось, что с новой женой Александр Васильевич и года не прожил — в 1954 году майора Солдатёнкова не стало.
Вот написал про жен Александра Васильевича и думаю: а какое мне дело до того, кто на ком женился? Чего доброго, еще заслужу репутацию соглядатая, подсматривающего сквозь замочную скважину за уважаемыми людьми. Ну разве что удалось с их помощью снять гнусные подозрения с потомка богатого мецената и издателя.
А дело в том, что дядя Георгия Базарова перед войной 1914 года служил агентом русского военного ведомства в Берлине, по-нынешнему — в должности военного атташе. Полковник Павел Базаров, видимо, обладал незаурядным даром профессионального разведчика. Именно ему удалось подкупить чиновников в картографическом отделе Военного министерства, так что накануне войны российский Генеральный штаб получил возможность ознакомиться с военными планами Германии. Однако Базарову не повезло — он был изобличен с помощью немецкого агента, которых немало было в Петербурге. В итоге разразился международный скандал, и русский атташе вынужден был уехать из Германии.
Из событий, связанных с семейством Солдатёнковых, можно еще упомянуть закладку храма в память о Николае II и о погибших солдатах Белой армии — это событие произошло в феврале 1936 года в Брюсселе. Среди членов комитета по сооружению памятника была и Надежда Солдатёнкова, дочь Василия Ивановича и жена Сергея Георгиевича Базарова. Напомню, что сын Надежды Васильевны годом раньше женился на Ирине Юрьевне Козловской, а в конце этого года у супругов родилась дочь, та самая Ирина, вяжущая ныне коврики у пруда с очаровательным названием Джорджика на окраине Лонг-Айленда. Странно, что не участвовал в этом деле князь Юрий Михайлович Козловский, немало сил потративший для защиты чести бывшего монарха в споре с князем Феликсом Юсуповым. Не удостоился, надо полагать.
Родители Ирины Георгиевны после отъезда из России жили в Бельгии, а когда нацисты вторглись в эту страну, перебрались во Францию. Несколько лет своего детства Ирина провела в оккупированном Париже, а в 1948 году ее отца, Георгия Базарова, пригласили на работу переводчиком в ООН. Надо полагать, и здесь не обошлось без содействия его тезки Хлебникова, устроившегося на ту же работу двумя годами ранее. После переезда в Нью-Йорк Ирина в течение пяти лет занималась в Школе американского балета, основанной Джорджем Баланчиным и Линкольном Кирстеном. Особым дарованием и внешней привлекательностью Ирина не отличалась, однако пыталась компенсировать недостаток природных данных упорным, изматывающим трудом. Это усердие не осталось без внимания отца — видя напрасные старания, чреватые скверными последствиями для здоровья, он наконец-то решился запретить дочери посещение балетной школы.
Позже Ирина училась в школе дизайна, работала преподавателем, рекламным агентом, переводчиком и, наконец, устроилась на должность гида в ООН. Можно предположить, что причиной, как и в случае с ее отцом, стало не только знание трех языков, но и содействие влиятельного родственника. Однако давнее увлечение балетом, природная гибкость и приобретенные в балетной школе навыки не прошли бесследно, приняв совершенно неожиданную форму — Ирина профессионально занялась йогой. То же увлечение стало основным занятием для одной из двух ее дочерей, Анны Урусовой.
В отличие от своей ближайшей родни Ирине удалось побывать в нашей стране еще в ту пору, когда Россия скрывалась от влияния западной цивилизации за железным занавесом. В июне 1959 года Никита Хрущев и вице-президент Никсон открыли в московском парке Сокольники первую в СССР американскую выставку. Помимо торжественных мероприятий была еще и встреча двух политиков на кухне одного из сборных деревянных домиков, привезенных американцами в Москву. Американцы назвали эту встречу kitchen debate, а перевод на «кухонных дебатах» вроде бы обеспечивала внучка княгини Киры Алексеевны. Впрочем, на фотографиях с тех встреч мы видим совсем другого переводчика.
В начале 1983 году Ирина Урусова в качестве переводчицы сопровождала Джона Трейна на церемонию в Букингемском дворце, где Александр Солженицын был удостоен премии Темплтона, присуждаемой «за особые заслуги в укреплении духа перед лицом нравственного кризиса в мире». Не знаю, способно ли подобное мероприятие вызвать нравственное просветление в душах промышленников и финансистов, в частности того же Джона Трейна. Ну очень сомневаюсь! Тем более что привычную для нашего времени благотворительность, когда миллион кладут себе в карман, а гривенник отдают нищему на паперти, вряд ли следует воспринимать серьезно.