Монастырь. Дневники иерея Сергия Лебедева. Сноведь — Выкса. 1909-1923

Мы уже обращались к записям отца Сергия Лебедева, сына монастырского батюшки Иоанна Лебедева (см. публикацию «Пасха в моей жизни», апрель-2014 ).

Сегодня — воспоминания о. Сергия об Иверской обители, месте, где провел он свое беззаботное детство: «. сестры-епархиалки приехали из Нижнего на праздник домой. . брат Николай (на четыре года моложе меня) . был страшный озорник: залезет, бывало, на колокольню, перелезет там через решетку, сядет на карниз, болтает ногами и смеется. А то в церковь прибежит и давай носиться, как попало. Затворит «царские» двери, а я за ним. Он затворит, я отворю, а монашки-то. Ой-ой-ой. не пускали его во время службы, и колокольню стали запирать» - это было в 1888-м. Воспоминания о месте, куда он наезжал регулярно в бытность свою приходским батюшкой: по долгу служения и по сыновнему долгу. Воспоминания о монастыре того времени, когда он уже сам там священствовал .

1909 год

16 июля

Вот уже 9 лет, как я священствую, слава Всевышнему! Вспоминаю (как будто вчера это было) свое посвящение на служение Церкви Божией: 15 июля (1900 г.) Преосвященным Анастасием, епископом Балахнинским, викарием Нижегородским (ныне умершим) в Ярмарочном Спасском соборе был рукоположен во диакона, а на другой день тем же владыкой в Печерском монастыре — во иерея. После посвящения служил два дня в монастыре и два дня в кафедральном соборе. В день Ильи-Пророка был отпущен и получил указ. Проездом в назначенный приход был на родине в Выксунском монастыре вместе с женой. И здесь служил два раза. Игумения монастыря Павла благословила на новое самостоятельное жительство.

15 августа

Сегодня еду на Выксу в монастырь. Завтра там освящение Троицкого собора. Торжество предполагается немалое!

18 августа

Бог привел и участвовать в богослужениях при освещении храма 16 и 17 августа в дни монастырского праздника.

Молящихся в монастыре было много, храм был битком набит, думаю, тысяч десять было народа. Освящение совершал владыка Назарий, архиепископ Нижегородский, и викарий Муромский епископ Евгений. Священников на освящении было человек восемнадцать, да дьяконов человек восемь.

Храм разукрашен на славу. Простоит, думается, века на молитвенную память об отце иеромонахе Варнаве. Немного он не дожил, лишь два с половиной года! Вечная ему память! И о нем не позабыли помолиться во вновь освященном храме. После трапезы у игумении целым сонмом священнослужителей во главе с архиереями отслужена о нем торжественная панихида.

После участия в торжествах в грандиозном, блестящим золотом и всяким благолепием соборе каким малым и убогим кажется наш храм в Сноведи! Хорошо, что чистенько в нем стало — это главное! Где уж тут мечтать о большом благолепии, лишь бы было все необходимое для храма в исправности и чистоте.

22 сентября

… В монастыре предстоят перемены: у о. Рафаила Виноградова жена умирает, значит, ему придется уйти в другой приход, а о. Иоанну Цветкову предложат, вероятно, тоже искать другое место. Как предложат мне священническое место в монастыре, придется призадуматься. Здесь пока хорошо, отношения с прихожанами добрые, жизнь спокойная, скучновато только. В монастыре, может быть, и лучше материально, и не скучно будет, в кругу родных жить будешь, зато: интриги, сплетни, недоброжелательство со стороны причта и проч. На все воля Божья.

1910 год

24 августа

На монастырский праздник ездил я на Выксу и там служил. Был на торжестве епископ Евгений Муромский, а наш владыка Назарий не приехал, так какон переведен из Нижнего в Полтаву: на его место назначен из Оренбурга

епископ Иоаким (каков-то будет? Говорят, строгий, но справедливый, - это хорошо!).

В монастыре многие из монашенок спрашивали меня, почему я не хлопочу в монастырь во священники? На сие я дал уклончивый, неопределенный ответ, так как в монастырь меня не тянет.

5 октября

На седьмое октября приглашен я на ревизию в Иверский монастырь. Ревизию будут производить: о. архимандрит Сергий (Мамонтов), о. благочинный Нарциссов, о. следователь Цветаев и я. Что за ревизия? Послезавтра узнаю.

7-10 октября

Был на ревизии в монастыре. Там все было подробно осмотрено — весь быт, порядки, здания, мастерские, ведение приходно-расходных книг. Все было занесено в протокол. В общем: все найдено очень хорошо.

12-13 октября

Опять ездил на Выксу на имянины к папаше.

В монастыре ждут нового священника. Надо полагать, будет назначен о. …, так как ему дано согласие игумении монастыря Серафимы, а это имеет значение.

1911 год

6 марта

Ездил подать прошение Преосвященному Иоакиму о переводе меня из Сноведи к Воскресенской церкви села Кулебак. Окончательных результатов не добился. Архиерей произвел впечатление благоприятное. Отношение к нам, иереям, простое, сердечное. Говоришь, как с простым священником. Росту архиерей среднего, с большой черной бородой, глаза черные, навыкате. Не любит архиерей переводить священников с места на место.

Умер 26 февраля бывший священник Иверского монастыря о. Иоанн Цветков. Похоронили его в монастыре. На похоронах быть не пришлось, так как был в Нижнем.

28 августа

16 числа ездил на Выксу, провел там два дня. На монастырский праздник приезжал Преосвященный Иоаким. Священников было двадцать человек, один протодиакон, шесть диаконов. Архиерей духовенству очень понравился — именно своим простым обращением. Во время служения он не имеет обыкновения делать зщамечания, поэтому каждый священнослужитель чувствует себя свободно. Не было никаких замешательств, столь обычных при архиерейских служениях.

После литургии и крестного хода были на обеде у игумении. За обедом архиерей провозглашал здравицы: за государя, служащее ему духовенство, игумению, казначею, и всех сестер обители, за исправника, за всех богомольцев. А за архиерея провозгласил тост о. благочинный.

В общем, все прошло хорошо. Народу было больше, чем в прошлые годы. Проводлы архиерея были в пять часов утра 18 числа.

… священнослужители, бывшие на празднике:

протоиерей Лебедев, монастырский

протоиерей Алмазов из Горбатова

священник Вознесенский, монастырский

священник Вл. Орлов из Городца

священник А. Загорский из Досчатого

Иеромонах с Афона

священник С. Лебедев из Сноведи

священник Х. Серебряков из Семилова

священник В. Морозов из Вили

священник Ф. Туртапин — заштатный

священник Дим. Бельский, монастырский

священник о. Петр из Казнева

священник В. Вишняков из Гибловк

священники из Шуйского уезда, из Муромского монастыря, из Архангельской губернии, из Мотмоса, из Песочного

Муромский диакон Никольский

Досчатинский диакон Лебедев

диаконы монастырский, Мотмосской и Панфиловский

1912 год

31 августа

С 17 по 20 число был на Выксе. Там было трехдневное торжество освящения в Иверском монастыре Троицкого собора — двух приделов. На торжестве участвовали митрополит Московский Владимир, наш Преосвященный Иоаким и викарий Ярославский, епископ Угличский Иосиф. Я участвовал во всех торжествах. При митрополите служил протодиакон Розов, поразивший всех своим дородством и голосом.

Из записок (1915-1923):

… В последний год моей жизни в Сноведи было мне сделано предложение благочинным перейти на службу в Кулебакский завод (нашего же округа). Я дал согласие и написал прошение о переводе. Но по нашему редко когда выходит – пришлось перейти на Выксу в монастырь… На самое Преображение получаю от матери письмо: отец захворал и служить больше не будет, приезжай немедля. Приехал. Вижу, отец действительно в таком состоянии, что служить не может… Болезнь прогрессирует (закупорка вен), осложняется воспалением легких.

20 сентября 1915 года в шесть часов вечера отец мирно, христиански, скончался. Скорбью наполнились сердца его знавших. Почивший родитель отличался, главным образом, своим милосердием к нуждающимся, бедным. Готов был отдать с себя последнюю рубашку (такова была и мать). Был они и усердный молитвенник к Богу. Ко всем снисходительный, очень скромный, смиренный. Ни перед кем не возвышался, всем уступал. Бессребреник. После смерти никаких средств не оставил. Пользовался за все свои душевные качества всеобщим уважением, любовью, яко человек не от мира сего.

Похоронили. Поднялся вопрос об его заместителе. Естественно, указывали на детей почившего. Я никогда не стремился к монастырю, меня больше привлекала приходская жизнь. Потому я и сам склонялся, и монастырское начальство просил за брата Николая (священника), но его кандидатуру отклонили, а за меня ухватились. К тому же и мать меня склоняла… С неохотою согласился. Подал прошение о переводе, и был определен…

В тот же день, как я приехал на новое место службы, с вечера на воскресенье (1 ноября), началась чреда служения моего почившего родителя. И я пожелал тотчас же вступить в исполнение своих священнических обязанностей. Пред всенощной сказал краткое слово привета монашествующим и, благословясь, начал служение…

Хоть и вырос я в монастыре, привыкать было трудно. Я привык к самостоятельности, к приходской жизни с многообразием ее духовных запросов, а тут – полное подчинение м. Игумении и одно только исполнение церковных богослужений, томительное, нередко при рассеянии мыслей (храмы были велики, и трудно было разобрать, что читалось и что пелось…). Нужно было, конечно, себя взять в руки, примириться со свершившимся фактом, «сжаться в комочек» (как говорил почивший родитель) и жить, как все… Я так и сделал, но душевная борьба была большая, и долго продолжалось сожаление о потерянном. Потом привык, многое уже нравилось, так что я ни за что не согласился бы вернуть прежнюю жизнь. В материальном отношении было теперь уже хуже и потому, отчасти, что началась война, а там – революция… Жизнь была уже ненормальна…

Благо, что мне пришлось вначале послужить при игумении Серафиме – человеке очень рассудительном и ко мне очень хорошо относившемся, а также при схимонахине Серафиме, добрейшем существе и молитвенно-подвижнице, духовными советами которой я пользовался.

Конечно, хорошо жить среди людей, предавших себя на служение Богу. Но, в действительности, это был тот же мир с утонченными только человеческими недостатками, страстями, скорбями… Тут было: и властолюбие, и гордость духовная. И зависть, и дерзость, и гнев, и осуждение, и проч. Люди как люди, в какую одежду их не обряди и каким именем не назови. Люди – грешники, но для нас-то и Христос пришел… Но – что было отрадно видеть – люди, согрешая обычными грехами, постоянно каялись… И умирали с покаянием в надежде жизни вечной… И, без сомнения, ее получали…

Если бы так и в миру люди прибегали к Богу и каялись – не нужно бы было и монастырей. А то: иные по многу лет костнели в грехах и не знали, в чем каяться. И в храм Божий ходили только в особо большие праздники, а то и так: от Пасхи до Пасхи. А в общем, как в монастыре, так и в миру – «пшеница и плевелы»… Одни старались о провождении

христианской жизни, а другие жили и мало рассуждали… Только в монастыре больше побуждений, больше примеров, больше возможностей к исправлению своих недостатков, чем в миру. И было бы еще больше, если бы не было погони за внешностью и стремлением быть больше – выше в человеческом смысле (как некогда ученики Христовы), а не в Христовом. Если бы было побольше простоты во взаимоотношениях и духа любви Христовой («кто больше, да будет всем слуга», в духе любви вразумлять согрешающих, а не наказании…), то куда было бы лучше в моральном отношении в монастырях. Обычно м. Игумения была начальницей, а должна быть любящей матерью, старшие сестры тоже действовали в духе взысканий, прощений, выговоров, а нужно им быть помощницами, руководительницами.

То же надо бы и сказать про наших иерархов и священников. Тоже были начальники да владыки, а про Христа забывали… Если бы мы действовали в духе Христовом, не такова была бы жизнь человеческая. Верно говорит пословица: волк волку брат, а человек человеку волк (зверь). Позднее раскаяние, позднее сознание! В свое время ни школа, ни жизнь, ни начальство ни сами мы нимало не заботились о проведении в жизнь Христовых начал. Через нас имя Божие хулилось на земле. Мы были в большинстве «вожди слепые слепых», а потому и «впали все в яму». Нас поставил Бог пастырями, поручил слово свое, а мы оказались наемниками – не пасли, а пользовались паствой для своих земных целей… И по делам нашим наказал нас Господь! Христианскую жизнь старались утверждать на страхе и наказании, на унижении и попрании личности. О развитии чувства христианской любви, чувства «горения» перед Богом, чувства непрестанной радости, «дерзновения» и нам не внушалось, и мы к этому не стремились, да и не понимали этих вещей… Христос – наша радость, свет, жизнь, воскресение – это мы знали, но сердцем не осваивали (не воспринимали). Поэтому-то нередко случалось, что те, которые поставлены были светильниками для других, тяготились своим высоким званием, или лицемерно только, напоказ, являлись пред человеки. Скажут: практически это невозможно. Не верю этому: христианское учение – не теория, а сама жизнь. Вот еще зло-то было: награды. Иногда делалось добро ради получения награды. И добро теряло свою ценность, и награды возбуждали честолюбие, гордость, уничижение собратьев. Раз и навсегда их все надо бы уничтожить в духовном мире. Награда за добро ниспосылается свыше и выражается в душевном радостном настроении. Творение добра должно быть потребностью нашей души.

Итак, жил я в монастыре… Привыкал… Жизнь с каждым годом осложнялась. Вот и к нам приехали беженцы, Иллукское епархиальное женское училище, с западного края со своими обычаями, порядками. С нами имели общение, в нашу жизнь вливались, то или иное оказывали влияние. И мы поддавались, кое-что перенимали от них, находили многое лучше у них, чем у нас, их ставили для себя примерами. Но скоро все это влияние прошло. Мы осознали, увидели и убедились, что наши порядки, наша жизнь, наши взаимоотношения лучше, проще, сердечней, чем их. Каждый хорош на своем месте!

Вот и революция. Помню: матери святые как-то растерялись… Что-то будет? Игумения Серафима вскоре умерла. На ее место назначена казначея м. Маргарита. Тяжкий крест ей выпал, а человек она была поддающийся влиянию, не установившийся… Да и что она могла бы сделать, когда жизнь стала предъявлять свои требования? Когда монастырский уклад по существу своему не мог уживаться с новой открывшейся жизнью. Попытки к пролетаризации существующих порядков, конечно, вызвали противодействие и только ускорили окончательную ликвидацию монастыря.

Подготовила Татьяна Снегирева. Фото из открытых интернет-источников. При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Выксунской епархии обязательна.